Салливан О'Райли
Полудемон, 20 | ученик [8]
«Раум, или как его ещё зачастую величают "хозяин шепота", исключительно древний и могущественный высший демон, ассоциирующийся в народных поверьях с секретами, сделками и ложью». И это единственный кусочек информации о своем родном отце, в котором Салливан не сомневается.
Вины матушки в подобной недосказанности нет, и даже наоборот – она, в целом, более чем часто любила придаться сладкой ностальгии, рассказывая маленькому Салливану их с Раумом историю вместо сказок на ночь. Впервые они встретились полвека тому назад, в пригороде Мадрида… или в деревеньке под Буэнос-Айрес? Как-никак, тридцать лет уже прошло, тут всё и не упомнишь. Кроме, конечно, его золотых кудрей и изящных тонких пальцев, похожих на кисточки художника – закрыв глаза, даже спустя две декады она видит их словно наяву. Он напрасно выдавал себя за потомственного дворянина, да будь он хоть обнищавший кучер, разве кто-то в здравом уме мог не влюбиться с в эти локоны цвета вороньего крыла? В первый же вечер их знакомства, своими крепкими, могучими руками, он усадил её в седло доброго коня и вместе они, под рев движка «импалы» и рифы «AC/DC» отправились в путешествие по северному побережью штатов, задержавшись дольше чем на неделю лишь однажды - в Брюссельском родильном доме.
Всё свое детство, отрочество и юность Салливан проводит, слушая рассказы о человеке с одним имением и тысячею лиц.
От истории к истории меняется практически всё – хронология, локации, сюжеты. Неизменными остаются лишь три вещи: упомянутое имя, блаженный тон рассказчика, финал. «Через год он обязательно вернётся, потерпи ещё немного, Салли». И Салли терпит. Будучи совсем ребенком, он воспринимает эти околесицы скучным аналогом сказкам условных братьев Грим; немного повзрослев, Салливан начинает сомневаться в целостности разума матушки; а ещё немного погодя, ставит под сомненье уже и собственную голову. И только в канун десятого дня рождения, когда белки и радужка его глаз теряют цвет, окрашиваясь в непроглядный черный, он начинает потихоньку понимать – возможно, шизофрения и её вариации тут вовсе не причём.
Матушка никогда не признает очевидного, это уже много раз пройденный этап. В записях с диктофона она слышит голос подставного актера, на дисплее камеры «мыльницы» ей видятся неумелые склейки монтажа. Тогда, какого черта она наизусть помнит порядок династий римских императоров и больно огревает Салливана линейкой по затылку, когда тому не удается сходу за нею повторить?! В добавок к этому – математика, среднеанглийский, прочие дисциплины стандартного образования… зельеварение? Ну, Салливан, конечно, догадывался, что по темным склянкам, за которыми толстосумы на кабриолетах приезжают в их лачугу на край Дублина, разлито ни разу не сливовое вино. Да и уж как-то подозрительно на матушку похожа вот эта третья с края во втором ряду женщина на фотографии сделанной по случаю казни Муссолини.
Она ведьма, абсолютно очевидно. «Каким образом, человек, по три раза за вечер, меняющий историю собственного медового месяца, может столь успешно скрывать, что она ведьма?» – очевидно уже куда в меньшей степени.
Осмысленные попытки разобраться в этой загвоздке Салливан предпринимает достаточно давно – самостоятельно капается в библиотеке матери, проводит первые неумелые ритуалы… Выходит, откровенно говоря, так себе - матушка совершенно не разделяет увлечений Салливана к «несерьезным» направлениям магии, считая их детской ерундой. Возможно, он бы так и по сей день нарезал в котел высушенные лягушачьи лапы бормоча себе под нос что-то на латыни, если бы однажды на пороге его дома, случайным днем, не появился черный конверт, перевязанный фиолетовой лентой.
«Салливан О’Райли, академия темных искусств Умбрелор приглашает вас в свои стены. Полная оплата за ваше обучения уже внесена вашим отцом – высшим демоном Раумом».
- Ну? Что я тебе говорила? – произносит матушка сквозь довольную улыбку. – Жаль тебя не будет дома, когда вернется отец, но не переживай, мы обязательно тебя дождемся, вместе. Собирай вещи, Салли.
Вещи в сумку Салливан утрамбовывает со скоростью и силой молотоотбойника. Собственные исследования не принесли особых результатов. Тогда, где ещё, спрашивается, искать ответы о потустороннем если не в прославленной академии?
Плевать, он будет искать ответы где угодно. Если их нет в Умбрелоре, то Салливан спустится за ним хоть на девятый адов круг.
Его мать достойна большего, нежели чем провести остаток жизни в искусственных грезах о существе, что предварительно в злую насмешку искалечив её разум, бросило её одну с младенцем на руках.
Обращая на вас взор своих черных как смоль глаз, Салливан О’Райли кривит губы в ухмылке так, слово знает ваш мерзкий секрет. Ему, при прочих равных, давно бы уже съездили по этой отвратительно-симпатичной физиономии, но одной половине она искреннее приходится по вкусу, а вторая дважды думает, стоит ли им ввязывать в передрягу с этой детиной под два метра ростом.
Вообще, раньше он считал, что с наследственностью ему повезло – как бы там не выглядел папаша, кроме откровенно потусторонних глазок и бледноватой кожи Салливану демонических черт не перепало. Во внешнем мире он и вовсе обходился солнцезащитными очками в качестве единственного средства маскировки. Но ребята с курса на перебой соревнуются у кого размах крыльев шире и когти длиннее, а он что?
А он не унывает - надевает черную рубашку под черные штаны в тон черным же туфлям. Скучновато, несколько стереотипно - Салливан согласен, но нужно же как-то приобщаться к полу-потустороннему коллективу, верно?
«Льстец, повеса и бездельник» - скажут про Салливана недоброжелатели, и он не станет возражать. Вам в целом будет, пожалуй, проще научить кошку лаять, нежели чем добиться от него однозначного ответа.
Умен, но безответственен; талантлив, но напрочь лишен честолюбия; саркастичен, но… А нет, вот тут без нареканий – в языке у Салливана действительно ни единой косточки. Вечно кажется себе на уме. То есть, никогда не кажется, что на уме у него что-то приличное. Знает правила как гонщик полосу препятствий – тут срезать угол, здесь притормозить, этот судья имеет тенденцию прощать фальстарт. Подобной ценной информацией он будет рад с вами поделиться – за определенную плату, естественно. Какую? Такую, чтобы она вам не понравилась, но вы все равно согласились её выплатить. Для Салливана, считайте, это дело принципа.
Единственного принципа, которого он придерживается.
Социальное положение
Вообще, любой мало-мальски толковый ученик, которому по выпуску из академии суждено чуть больше продажи настоек на сосках бобра от импотенции, должен краем уха, хоть раз, но слышать имя высшего демона Раума. Сам Салливан прямую связь с именитым родителем подтверждать не спешит (в основном потому, что из доказательств у него – разве что, то самое пригласительное письмо в Умбрелор), чем только подогревает к своей персоне закономерную долю интереса.
Однако, куда более предметную заинтересованность у учеников вызывает не родословная Салливана, а его положение, как он сам его характеризует, «торговца информацией». Большинство правда его называет «гребаным пронырой», но на число клиентов это почти не сказывается. Ещё бы, при таком-то ассортименте. От шпор на экзамен по темным искусствам, до нюдсов старосты кровососущих – если вам понадобилось что-то, в чем вам стыдно признаваться вслух, то скорее всего оно есть у Салливана.
Принадлежность к дому
Дом щековой бабочки
Основное место деятельности Салливана в качестве более-менее известного «торговца информацией». О его достаточно высокопоставленной роли в качестве частого ведущего аукционов и организатора «приватных вечеров» известно не в пример менее узкому кругу.
Магическая специализация
Плод союза могущественной ведьмы и полулегендарного высшего демона, Салливан – обладатель действительно редких размеров магического потенциала. Потенциала, для которого у него, ровным счетом, не выделено ни капли интереса свыше: «ну-с, надеюсь этого будет достаточно, чтобы не словить «неуд.» на экзамене».
Из всех сверхъестественных дисциплин, Салливан преуспел только в одном направлении – в ритуальной магии, а если ещё точнее, в магии контрактов. Специфическое направление, которое не преподают даже в стенах Умбрелора, и которое косвенно, является вторым подтверждением кровного родства Салливана с небезызвестным высшим демоном.
Данная способность дарует Салливану заключать «магические» сделки. Условий для контрактов великое множество, и они разняться от договора к договору, к примеру: заказчик может быть неспособен разглашать детали сделки, разглашать исключительно неправду или же и вовсе ничего не помнить; у Салливана есть ультимативная возможность сделать условия контракта абсолютно нерушимыми, но ему больше по вкусу система штрафов и наказаний; предметом сделки может быть практически что угодно – услуга, товар, жизненные силы.
Общие навыки
Вообще, до поступления в академию, учиться Салливану приходилось во множество раз с большим усердием. Матушка, более чем осведомленная о пронырливости собственного чада, спуска не давала совершенно. Итог - более чем достойные знания как стандартных академических дисциплин, так и весьма внушительная база в сверхъестественных науках. А также вполне себе сносные навыки в готовке, уборке, этикете и прочих бытовых вещей к которым Салливан не прибегнет даже под страхом смерти.
Отредактировано Sulyvahn O Riley (19 марта, 2026г. 00:39:49)
