С самого раннего детства Женя слышал о том, в каком сильном и выдающемся семействе ему посчастливилось родиться, и научился читать между строк: “У тебя нет выбора, кроме как соответствовать”. Став старше, он понял, что не настолько история рода выдающаяся и славная. В одном только Петербурге, родине Соколовых, проживало немало магических семей, не уступающих по силе и влиянию, но родовая гордость уже безвозвратно впиталась.
Что же, история у рода достаточно длинная, этого не отнять. Поднялись Соколовы во времена строительства города на Неве. Братья мастера-артефакторы были приглашены обустраивать поместья некоторых дворян, связанных с магической стороной, и впоследствии остались в новой столице, успели заработать отличную репутацию. А уже их сыновья дослужились до получения потомственного дворянства. Но даже войдя в круг аристократии, Соколовы никогда не забывали родовое ремесло и передавали накопленный опыт и секреты из поколения в поколения. Многие из предков Евгения уходили в оружейную артефакторику, потому что… Ну, вы понимаете, бесконечные русско-турецкие войны, конфликты со Швецией, Семилетняя война, наполеоновское вторжение и еще множество поводов заработать на своем мастерстве. И самое главное — многие эти мастера оставили после себя записи, которые по сей день хранятся в особняке Соколовых.
Но вся эта историческая бравада никогда не шла ни в какое сравнение с рассказами бабушки Ираиды. Она пережила блокадный Ленинград и вспоминала эти годы не с ужасом, а с нескрываемой ностальгией. Эта ведьма, как понял уже гораздо позже Женя, только благодаря тем ужасам и по сей день выглядела на пятьдесят с небольшим. Бабушка шептала юному Жене, что отец ее мужа, стало быть, прадед Жени, сделал множество артефактов-накопителей. И горя, ужаса, боли, отчаяния и безумия в те годы расплескалось так много, что эти накопители до сих пор помогают Соколовым в кризисные моменты. Однако и это не самое впечатляющее. Наверно, больше всего его пробирало рассказами о людоедстве. И о том, что бабушка собственноручно вкладывала идею в головы ослабевших горожан, чтобы после пожинать плоды.
В общем, возлагалось на юного колдуна многое.
Жаловаться Жене, по-хорошему, не на что. Его обеспечивали всем едва ли не лучшим, о нем заботились, его любили и даже отец в его жизни присутствовал совсем не номинально. Но и требовали от него тоже немало. Может, это не озвучивалось напрямую, но и по манерам, и по знаниям, и по магическим навыкам, и по ментальному состоянию, и по внешнему виду он должен был держать высокую планку. Женя правила игры всегда принимал и старался.
Вероятно, его жизнь была бы проста и незамысловата, но одна потеря заставила повзрослеть слишком быстро. Мать Жени, Мирослава, получила сложнейшее проклятье и едва выжила. Она и не должна была, но родственники с обеих сторон оказались пытливыми колдунами и ведьмами, потому спустя несколько месяцев поисков, ритуалов и жертв Мирославу освободили. Однако она осталась слишком напугана. В процессе снятия выяснилось, кто был автором проклятия — старый недруг отца Жени еще со времен девяностых. А причиной — перекуп важного поставщика полудрагоценных камней у этого недруга. Мирослава же бросила неосторожную фразу на эту тему на каком-то мероприятии, за что и поплатилась. Вероятно, не в первый раз. После она потребовала у мужа развода и собиралась забрать Женю “из этого гадюшника” в тихую и полную магии Карелию. Отец не дал ей этого сделать. Тогда Мирослава просто сбежала, а Женя воспринял это, как предательство. И никогда с матерью больше не общался, чувствуя безмолвное поощрение отца за этот выбор. Жене было девять на тот момент.
Он думал, что со временем ему станет полегче, но сложилось, конечно же, все иначе. Довольно быстро, буквально спустя несколько месяцев после развода, отец нашел новую пассию. И скоро в их семью вошла очень амбициозная безродная колдунья Софья со своим сыном, но не от первого брака, а от контракта с высшим демоном. И если поначалу Женя воспринимал мачеху, как нечто чужеродное и враждебное, то довольно быстро она сумела мнение о себе изменить. Да, Софья не скрывала своего желания примкнуть к сильному роду, но и откровенно плохим человеком она не была. Да что там, она оказалась веселой женщиной, готовой поделиться своими знаниями с пасынком.
С сыном Софьи дела обстояли определенно хуже. Несмотря ни на что, Женя воспринял его, как конкурента, пусть никто не сомневался в его статусе наследника Максима Соколова. Женя просто видел, как занимается навязанный брат, всего на год старше его самого, как он контролирует силу, что знает и при этом справляется с балансом человеческого и демонического в себе. Женя наблюдал и понимал — он хуже во всем. В его колдовстве нет такой легкости и естественности, в его первых артефактах-поделках нет никаких стоящих идей, а сам он глуп и даже в школе оценки у него хуже. Впрочем, Денису тоже досталось — ему навязывалась роль помощника Евгения, а в свои юные годы он в душе не понимал, с какого перепугу должен помогать белобрысому придурку. Так что никакой дружбы, никаких братских уз.
И пока Женя был поглощен попытками настроить собственное самосовершенствование и утереть нос мерзкому полудемону, он упустил из виду один важный момент. А именно, сына того самого недруга, что проклял Женину мать. Матвей Яровицкий же не упускал момента показать, как он ненавидит Соколова просто за то, что он Соколов. Возможностей же это показать у него было множество, так как учились два юных колдуна в одной частной школе. И в очередной раз, когда Женю попытались отвлечь от расшифровки гримуара прадеда с завитушками и ятями в записях, Матвей оказался облит вербальной дурно пахнущей субстанцией. Они препирались какое-то время, все больнее задевая друг друга, но в итоге Яровцкий не стерпел оскорблений. А Жене не повезло, что его противник был приучен всегда носить с собой ритуальный нож. Именно этим ножом Матвей принялся размахивать и нанес пару глубоких ран на предплечье Жени, когда тот заслонялся, а после полоснул и по лицу.
Яровицкие были наказаны, отец Жени постарался, чтобы от их репутации ничего не осталось. Отец был в ярости. А Женя, потеряв глаз, упал в глухой и беспросветный стыд. Ведь он мог себя защитить, но побоялся применять магию в человеческой школе. Когда отец остыл, он создал для Жени настоящий шедевр в качестве протеза для глаза. Сам же и вживил его, следуя технологии деда. И тогда Женя получил возможность видеть магию.
Именно после этого Женя решил для себя, что должен хотя бы на время отсоединиться от рода, должен почувствовать себя и понять собственные лимиты вне защиты умелых родственников. Потому что он не имеет права всегда прятаться за их спинами и пользоваться их влиянием. Решение поступить в известную в темных кругах академию Умбрелор показалось самым логичным. Так что Женя терпеливо дождался выпуска из средней школы, получил аттестат и заручился поддержкой отца и мачехи в выборе дальнейшего пути.
Он надеялся, что сможет больше узнать о вживлении артефактов в тела — магическими протезами же наверняка мало кто занимается. Или же узнает больше о создании големов? Женя слышал, где-то в Польше это получалось. А может, получится найти способ вселять в искусственное тело души живых? Но самое главное: может, у него наконец удастся сотворить что-то настолько важное, что он перестанет ощущать себя невероятно ничтожным и недостойным?